» » Школа. Часть 1. [Статья 18+]
Регистрация
Мобильная версия сайта:
Подключать автоматически (выбрано)
Не использовать

Уже подписался на новости?


Случайная новость
мотоциклист Разорванный пополам при столкновении с автобусом

Читать далее


Чат
Написал(а) папаи папаи
Igil rulit: еб*ть у вас тут дебаты !smile-36
Сегодня в 20:37:21
Написал(а) Igil rulit
RomanRastaman:Салом упорись блядь хохлодырая.ненавижу вас тварей поголовно как нацию от младенца до старика.пидарюги сраные.
Сегодня в 19:31:04
Написал(а) RomanRastaman
Igil rulit: еще раз повтори, до лишнехромосомных доходит только с третьего раза...
Сегодня в 19:27:17
Написал(а) Igil rulit
Бандеровец:Хохлятиной завоняло и чушью))) еб*ть ты даун бандера.опять эти школьные я тебя вычислю и накажу)))залупу нюхай чёрт поганый.я бы тебя как гниду раздавил,шары тебе выколол и сожрать заставил,но жаль что ты засел в свинарнике своем и оттуда серешь падла.от засилия хохлов только стерилизация их свиней-мамаш поможетsmile-36ну или концлагерь как при Гитлере.всех вас вывезти и кожу снимать заживо,чтобы вопили как свиньи на своей п*зда противной мове и просили пощады.но знай тварь,если когда либо будет война,при встрече с хохлом любого возраста пощады не будет,только смерть,только очень жестокаяsmile-32пулей в башке х*й отделаетесь черти
Сегодня в 19:23:18
Написал(а) Igil rulit
Бандеровец:Хохлятиной завоняло и чушью))) еб*ть ты даун бандера.опять эти школьные я тебя вычислю и накажу)))залупу нюхай чёрт поганый.я бы тебя как гниду раздавил,шары тебе выколол и сожрать заставил,но жаль что ты засел в свинарнике своем и оттуда серешь падла.от засилия хохлов только стерилизация их свиней-мамаш поможетsmile-36ну или концлагерь как при Гитлере.всех вас вывезти и кожу снимать заживо,чтобы вопили как свиньи на своей п*зда противной мове и просили пощады.но знай тварь,если когда либо будет война,при встрече с хохлом любого возраста пощады не будет,только смерть,только очень жестокаяsmile-32пулей в башке х*й отделаетесь черти
Сегодня в 19:23:18
Написал(а) Бандеровец
Igil rulit:Слушай меня псих сраный, недаделанный ты не просто кацап ты ебучий шизофреник психопат судя по твоим комментам, будешь громко гавкать я тебя попробую вычислить и вызвать дурку, ты реально нуждаешься в госпитализации посетители сайта со мной согласятся , сиди с*ка смирно ё б а н ы й выродок.
Сегодня в 17:13:20
Написал(а) Igil rulit
Бандеровец:Ты давай свои мечты о членах не пиши пидарок говённый.мозг сгнил настолько,что кроме кацапов не можешь думать ни о чем сын свиньи,высранный через жопень мамаши-пиздопроёбки.какие же вы хохлы вонючие и тупые, бл*ть ходите в России воняете пидорасы гнойные.моя бы воля,я бы вас тварей сажал жопой на вилы прилюдно,на площадь выводить вас тухлодырых и прилюдно сажать жопой на кол.ваши дети-уроды и попрошайки навечно,ваши мамаши и сестры шлюхи работающие за кусок сала и 5 ёбаных гривен.стадо ёбаных свиней,каждого хохла нужно на кол жопой,но перед смертью всех его родственников сжечь заживо,даже детишек мразей в колыбельке,потому что они тоже вырастут мразями наподобие тебя,вонючая шлюха,высраная из жопы мамаши свиньи тухлодырой
Сегодня в 13:33:05
Написал(а) Бандеровец
Кацапы черти опущенные желаю вам дагестанского х у я в анус вам и вашим близким smile-36smile-36smile-36
Сегодня в 10:49:24
Написал(а) папаи папаи
Бандеровец: Весь кацапстан твою мамку ёб ! Так что ты не плюй в колодец ! smile-36
Сегодня в 00:18:37
Написал(а) Бандеровец
Кацапы сосите х*й пид*рас ы ебливые
Вчера в 21:27:15


Только зарегистрированные пользователи могут отправлять сообщения войдите или зарегистрируйтесь.

Топ 10 комментаторов
Последние комментарии

Популярное
Сейчас на сайте

Всего на сайте: 8
Пользователей: 2
Гостей: 6
yurii111 nalig777
Вступай в клуб! Смотри все новости!
10

Школа. Часть 1. [Статья 18+]

 Автор: sixfeetunderкатегория: Трагедиидата: 14-10-2014, 10:02
1 сентября. День. Спортзал
Казбек Мисиков смотрел на бомбу, висевшую над его семьей. Это было примитивное устройство: пластмассовое ведро, наполненное пластиковой взрывчаткой, гвоздями и металлическими шариками. Весило оно килограмма три с половиной. Эта бомба стала для Казбека центром его существования. Он знал, что, если она взорвется, смертоносные осколки полетят в головы его жене и двоим сыновьям, ему самому.

За день он хорошо запомнил бомбу и синие проводки, соединявшие ее с системой взрывных устройств, которой террористы опутали помещение несколько часов назад. Затем он обвел глазами толпу заложников. Их было больше тысячи — захваченных утром рядом со зданием школы. Большую часть составляли дети; вместе с родителями и учителями они сидели, скорчившись на полу баскетбольной площадки. За прошедшие часы температура в зале поднялась, их импровизированная тюрьма стала зловонной. Здесь пахло мочой и страхом. Многие дети были раздеты. По их голым спинам стекал пот.

Школа
Взгляд Казбека остановился на террористах. Большинство из них покинуло зал, чтобы занять оборонительные позиции в основном здании школы. С заложниками оставалось лишь несколько человек в камуфляже или спортивных костюмах. Это были их охранники. На каждом был надет жилет с боеприпасами, на плечах — автомат Калашникова. Некоторые прятали лица под шлемами-масками, но по мере того как становилось жарче, почти все их сняли. Они были молоды. Одни вели себя как бывалые боевики, другие были просто полуграмотными головорезами, каких много появилось в Чечне и на всем Северном Кавказе за десять лет войны. Среди них были две женщины в поясах шахидок.

Казбек внимательно вглядывался в этих людей, стараясь запомнить их оружие, взрывные устройства, поведение, взаимоотношения друг с другом. В его голове вырисовалась схема их действий — запутанный план, нигде больше не существовавший. Он накладывался на мысленный план школы, в которой Казбек учился в детстве. Эта информация была бы полезной, если бы он сумел ей поделиться. Поэтому Казбек думал о побеге: он надеялся сообщить о расположении взрывчатки и боевиков спецназу, который концентрировался вокруг школы. Он предполагал, что осада кончится штурмом, и знал, что, когда российские солдаты ворвутся в здание, действия их будут сокрушительны и не точны. Он знал это, потому что и сам когда-то был солдатом.

Он обдумывал возможности. Как спасти семью? Бежать? Бездеятельно ждать? Сопротивляться? Рядом с ним были его жена Ирина и их сыновья: пятнадцатилетний Батраз и семилетний Ацамаз. Казбек был высокий мужчина с короткими темными волосами и усами. На скулах Батраза, который пошел ростом в отца, уже пробивался пушок. Казбек заставил его снять рубашку, чтобы стали видны худые мальчишеские плечи. Таким образом он надеялся убедить террористов, что, в отличие от отца, Батраз не опасен. Тогда его не отделят вместе с мужчинами. Ум Казбека был занят мучительными расчетами: он пытался найти оптимальный способ уберечь детей от ужаса, у которого было слишком много вариантов развития и в котором было слишком много неизвестных. Как поступить лучше? Да, он владеет информацией. Но даже если он сбежит, думал Казбек, террористы могут опознать его жену и детей и убить их. Они уже расстреляли несколько человек, в том числе Руслана Бетрозова, вина которого была только в том, что он говорил. Нет, думал Казбек, бежать нельзя. В то же время он понимал, что если устраивать восстание заложников, то оно должно быть мгновенным и всеобщим. В спортзале террористов было немного, но, по подсчетам Казбека, еще не менее тридцати ходили по школе. Как безоружная толпа сможет справиться с ними? Тем более что террористы сумели достигнуть подавляющего психологического преимущества еще до того момента, как были повешены бомбы. «Не дергайтесь. Если кто-нибудь окажет сопротивление, расстреляем 10 детей, а его оставим в живых, и пусть с этим живет». Нет, сопротивления не будет. Да и кто его возглавит? Среди заложников погибло слишком много мужчин. Некоторые были казнены. А почти все остальные стояли на коленях в главном коридоре, сцепив руки за головой.

Казбеку повезло. Террористы не заметили его во время последней «селекции». Он избежал расстрела. Теперь его ум работал размеренно и методично. Он не хотел, чтобы хоть кто-нибудь понял его замысел. Медленно, почти незаметно, его рука двигалась по полу к синему проводу. Казбеку было сорок три. В молодости он служил сапером. Он знал, как действуют взрывные устройства, и умел их обезвреживать. Бомба, висевшая наверху, была частью простой системы — разомкнутой электрической цепи, подсоединенной к автомобильному аккумулятору. Если террористы замкнут цепь, электрический ток пойдет из аккумулятора по проводам и приведет в действие детонаторы. Но если он разорвет провод внутри синей оплетки, ток не пойдет. Даже если цепь будет замкнута, бомба над головами его близких не взорвется. Большую часть дня Казбек сгибал и разгибал провод, чтобы прервать цепь. Это было вопросом времени. Он приподнял провод. Согнул — разогнул, согнул — разогнул, прямо глядя на людей, которые убили бы его, если бы узнали, чем он занят. Он отсоединит бомбу. Это уже шаг. А каждый шаг на счету. Его ум продолжал работать. Как спасти семью?

09:10. Школьный двор
Этим утром в бесланской школе № 1 должен был начаться учебный год, как всегда, с привычного ритуала. Вернувшиеся с каникул ученики всех классов, кроме первого, выстроились буквой «П» рядом со зданием из красного кирпича. Дети были одеты в форму: девочки в темные платья, мальчики — в темные брюки и белые рубашки. Погоду обещали жаркую, поэтому накануне администрация перенесла линейку на час раньше: в девять утра было еще относительно прохладно. Школьники суетились, в руках у них были цветы, коробки конфет, воздушные шары — они ждали ежегодного торжества, во время которого первоклассники пройдут колонной перед остальными учениками.

Залина Левина сидела за трибуной, здороваясь с проходящими мимо родителями, пришедшими на праздник. Ирина Налдикоева сидела с четырехлетней дочкой Аланой и посматривала на своего семилетнего Казбека в ряду второклассников. У Аиды Арчеговой в торжестве участвовали двое сыновей. Залина нянчила двухлетнюю внучку Амину. Они не собирались никуда идти, но девочка услышала музыку, увидела детей, бегущих к школе. «Бабушка, — сказала она, — пойдем потанцуем!» Залина надела джинсовое платье, и они с внучкой присоединились к толпе. Было уже очень тепло. Сейчас пойдут первоклаccники. Учебный год начался.

Террористы появились как из-под земли. Около школы остановился военный грузовик, из кузова посыпались люди, стрелявшие в воздух и кричавшие «Аллах акбар!» Они двигались быстро и уверенно, как будто каждый их шаг был рассчитан и отрепетирован. Несколько боевиков сразу отрезали праздничную линейку от школьных ворот. Сопротивления почти не было. Руслан Фраев, местный житель, пришедший в школу с несколькими родственниками, достал пистолет и начал стрелять. Он был убит.

Казалось, что террористы везде. Залина увидела бегущего человека в маске и с автоматом. Потом еще одного. Затем третьего. За спинами большинства учеников уже были боевики, но один из флангов линейки оказался не захвачен, и, пока Залина в замешательстве оставалась на месте, стоявшие там школьники бросились бежать. Ряды расстроились. В небо полетели десятки воздушных шаров, выпущенных детьми. Порядок сменился хаосом.

Дзеру Кудзаеву, семи лет, выбрали, чтобы она прозвонила в колокольчик, сидя на плечах старшеклассника, то есть дала знак к началу учебного года. Аслан Кудзаев, ее отец, нанял телеоператора футбольного клуба «Алания» Карена Мдинарадзе, чтобы тот снял на видеокамеру этот великий день. На Дзере было синее платье с белым фартуком и два белых банта в волосах. Она сидела на плечах у старшеклассника, когда появились террористы. Оба были быстро схвачены.

Многие из заложников не сразу поняли, что происходит. Аида Арчегова решила, что это отработка антитеррористической операции. Беслан находится примерно в полутора тысячах километров от Москвы, в зоне, дестабилизированной чеченскими войнами. К акциям силовиков привыкли. «Это учения?» — спросила Аида пробегавшего мимо террориста.

Он остановился. «Дура ты, что ли? Это захват школы», — ответил он.

Террористы согнали перепуганную толпу на задний двор, из которого не было выхода. В соседнем здании находилась котельная, в которую в поисках укрытия Залина забежала вместе с другими. В помещении другого выхода не было. Они оказались в ловушке. Дверь открылась. В проеме стоял мужчина в спортивном костюме. «Выходите, или я начну стрелять», — сказал он.

Залина не шелохнулась. Она решила, что будет взывать к милосердию. С ней была внучка, и Залина надеялась, что с маленьким ребенком ее отпустят. Она застыла на месте, пока в помещении не осталось уже никого, кроме нее и Амины. Террорист уставился на них. «Тебе что, особое приглашение нужно? — спросил он. — Или тебя здесь пристрелить?»

Онемев от страха, Залина вышла и присоединилась к людской массе, которая вела себя покорно, будто выдрессированная. Террористы оттеснили толпу к кирпичной стене школы и начали через дверь загонять людей в здание. Дело шло медленно, мужчины разбили окна и стали передавать детей. Уже тогда казалось, что террористов в школе несколько десятков. Они выстроились вдоль коридора, направляя людей в спортзал.

— Мы из Чечни, — сказал один. — Это захват. Мы хотим добиться вывода войск и освобождения Чечни.

Пока заложники собирались на баскетбольной площадке в зале, туда вошло еще несколько террористов. Один дал очередь в потолок.

— Всем молчать! — крикнул он. — Вы взяты в заложники. Успокойтесь. Прекратите панику, и никто не пострадает. Мы предъявим свои требования, если они будут выполнены, мы отпустим детей.

Правила были изложены. Никаких разговоров без разрешения. Говорить всем по-русски, а не по-осетински, чтобы террористам все было понятно. Сотовые телефоны, фотоаппараты, видеокамеры — сдать. Каждая попытка сопротивления повлечет массовые казни, в том числе женщин и детей.

Когда террорист закончил, Руслан Бетрозов, приведший в школу двух своих сыновей, встал и перевел его указания на осетинский. Это был степенный мужчина сорока четырех лет, сохранявший самообладание. Террористы дали ему договорить. Когда он замолчал, один из них подошел поближе.

— Ты закончил? — спросил он. — Ты все сказал?

Бетрозов кивнул. Террорист ударил его прикладом. Мужчина упал на колени. Даже дети прекратили плакать. Террорист выстрелил Бетрозову в голову.

09:20. Кабинет завуча
Ирина, жена Казбека Мисикова, сидела у стола, съежившись и обняв сына-первоклассника Ацамаза. Ацамаз был тихий, худой мальчик, одет он был парадно — в черный костюм и белую рубашку. Ирина физически ощущала его страх. Они спрятались среди бумаг и учебников, прислушиваясь к звукам из длинного коридора. Двери где-то открылись, потом захлопнулись. Послышались выстрелы. «Где папа и Батик? — спросил Ацамаз. — Их убили?»

Первоклассники с родителями стояли у главного входа и одними из первых увидели нападавших. Когда началась стрельба, Ирина бросилась в школу и побежала по коридору в своих туфлях на высоких каблуках, таща за руку сына. Она слышала крики и звон разбиваемых стекол. Длинный коридор был тих; их шаги отдавались эхом, когда они бежали мимо спортзала, столовой, туалетов. В конце коридора они бросились вверх по лестнице в актовый зал и спрятались на сцене за бордовым занавесом, где были уже другие матери с детьми. Потолок был украшен шариками. Стены — плакатами. За занавесом была дверь, они толкнули ее и оказались в кабинете, забитом книгами: «Рассказы русских писателей», «Методика обучения», «Литература. 5-й класс». Ирина взглянула на остальных: четверо взрослых, шестеро детей. Они были отрезаны от внешнего мира и могли только гадать, что творится снаружи. Они сидели молча, ожидая, пока их освободят.


Школа
Через полчаса дверь толкнули снаружи. Кто-то из детей с надеждой крикнул:

— Вы наши?!

Дверь открылась. На пороге стояли три террориста, из-под масок были видны их бороды. «Не дай нам бог быть «вашими», — сказал один из них, и всю группу повели в спортзал, подгоняя выстрелами в потолок.

В спортзале их ждало неописуемое. Захвачены были почти все ученики школы, и огромное количество человеческих жизней было стиснуто в тесном пространстве, как в коробке. Воздух был полон детским плачем. Зал был примерно двадцать пять метров в длину и четырнадцать в ширину. В каждой из стен было по четыре окна три на три, с матовым пластиком вместо стекол. Через них струился рассеянный свет. По полу тянулась кровавая полоса — от трупа Бетрозова, когда его уносили. Ирина с Ацамазом кинулась в дальний угол зала, где она увидела своего старшего сына Батраза.

По деревянному полу зала бродили две девушки в поясах со взрывчаткой, их лица были закрыты платками. Заложникам бросилось в глаза противоречие: над черным платком у одной из шахидок виднелись хорошо обрисованные брови, как у девушки-подростка, недавно посетившей косметический салон.

В зал вошли два террориста с рюкзаками и начали доставать из них снаряжение: провода и тросы на деревянных катушках, бомбы разных размеров, включая несколько сделанных из пластиковых бутылок из-под газировки и два прямоугольных заряда размером с портфель каждый. Вооружившись плоскогубцами и кусачками, они принялись за работу: стали собирать компоненты в единую систему. Их план постепенно прояснялся. Мелкие бомбы будут в основном связаны в гирлянды и подвешены над головами людей, более крупные заряды расставлены на полу. Верхние бомбы выполняли две функции: они были источником всеобщего страха, принуждая сидевших под ними заложников к покорности. Кроме того, их расположение на потолке гарантировало, что при взрыве они поразят осколками всех, укрыться от них было невозможно. Буквально каждый человек в зале был бы поражен гвоздями, болтами, гайками и шариками от подшипников, начинявшими бомбы. Подвешивать заряды террористы заставили самых высоких среди заложников, среди них Казбека (он был сто девяносто сантиметров ростом). Систему подвесов разработали со зловещей изобретательностью: между баскетбольными кольцами были натянуты тросы, а уже к ним на крюках привешены бомбы. Казбек понял, что террористы владели исчерпывающей информацией о школе. Они не только учли в своих планах кольца, но и заранее нарезали тросы и провода на куски необходимой длины — казалось, что все измерено заблаговременно. Бомбы были изготовлены по четкому заказу.

Сперва вся конструкция сильно провисла под собственной тяжестью, и бомбы едва не касались детских голов. «Не трогайте их», — предупредил террорист и велел Казбеку потуже натянуть тросы.

Смертельная конструкция поднялась выше, еще выше, и наконец вытянулась почти в струну; достать ее с пола было уже невозможно. Казбек оглядел ее: она напоминала новогоднюю гирлянду, в которой вместо лампочек были бомбы. Вся система была подключена к аккумулятору, а на замыкающем устройстве стоял террорист. Казбек понимал: если тот поднимет ногу, электрическая цепь замкнется. Пойдет ток. Бомбы взорвутся.

День. Главный коридор
Аслан Кудзаев нес стул по длинному синему коридору под надзором охранников. Он торопился выполнить данное ему задание. Вместе с другими мужчинами-заложниками его объединили в рабочую бригаду, которой было приказано забаррикадировать окна классов. Террористы опасались, что российский спецназ пойдет на штурм. Заложники оказались полезной рабочей силой. На Аслане были белые брюки, белая рубашка и белые туфли. Тридцать три года, долговязый, с короткими каштановыми волосами. Когда он нес стул, один из террористов, с перевязанной рукой, ткнул ему в лицо пистолетом Макарова. Аслан остановился.

— У тебя короткая стрижка, — сказал боевик. — Ты мент.

Аслан отрицательно покачал головой.

— Какой я мент? Я на стройке работаю.

Террорист приказал вывернуть карманы, и Аслан показал ему бумажник, ключи, деньги. Он был хозяином магазина стройматериалов. Никаких признаков, по которым в нем можно было бы опознать милиционера. Террорист приказал продолжать работу.

Когда окна были забаррикадированы, мужчинам велели сесть в коридоре, сцепив руки за головой. Теперь террористов уже можно было отличить друг от друга; заложники начали ближе узнавать своих захватчиков. Среди них были главари и подчиненные, разбитые на группы. Одни специализировались на взрывных устройствах. Другие стерегли заложников в спортзале. Самая большая группа засела в главном корпусе школы: это был отряд, готовившийся отразить штурм федералов. В рюкзаках террористы принесли еду, кофе, сладости, а также спальные мешки, противогазы и аптечки первой помощи. У каждого был автомат и жилет, до отказа набитый боеприпасами. У некоторых ручные гранаты, у нескольких — 40-миллиметровые подствольные гранатометы.

Аслан начинал различать их иерархию. Все подчинялись подвижному мускулистому мужчине с косматой рыжеватой бородой по кличке Полковник. Бритоголовый, в черной шапочке, он уверенно расхаживал по коридору. Он был заряжен энергией и находился в каком-то приподнятом состоянии. Под его началом были командиры среднего звена, в том числе человек славянской внешности, откликавшийся на имя Абдулла; это он наставил пистолет на Аслана. Аслан невольно удивлялся тому, как хорошо обучены и дисциплинированы террористы. Они захватили школу, заминировали ее и превратили в крепость всего за полдня.

Ему и двум другим заложникам приказали встать и идти в библиотеку; там им дали топоры и другие инструменты и велели отдирать половые доски. Аслан заподозрил, что под полом тайник с оружием, но через дыру, которую проделал сам, он ничего разглядеть не успел — его увели.

День. Спортзал
Террорист устал от Ларисы Кудзиевой. Она продолжала кричать даже после того, как всем приказали сидеть тихо. Это была худощавая женщина, красивая исконной кавказской красотой, с нежной кожей, черными волосами и карими глазами, темноту которых подчеркивали черные блузка и юбка. Террорист был одним из молодых боевиков, охранявших заложников. Лицо скрыто под маской. Он направился к женщине.

Первые часы в плену Лариса провела рядом с Вадимом Боллоевым, одним из родителей, который был ранен в правое плечо. Он тихо лежал на полу, терпя боль. Белая рубашка была пропитана кровью. Он слабел на глазах.

«За что тебя?» — спросила Лариса.

— Отказался встать на колени, — ответил он.

Лариса уговорила его лечь на спину и положила ему под голову свою сумку. Она осмотрела рану. Кость была раздроблена. Кровотечение не прекращалось. Она попыталась сделать жгут из своего пояса, но наложить его не получалось. На лбу Вадима выступил пот. Его шестилетний сын Сармат, в белой рубашке и черном жилете, сидел рядом и смотрел, как из его отца уходит жизнь.

Лариса в тот день не хотела идти в школу. Ее шестилетний сын Заурбек был первоклассником, но она попросила отвести его свою девятнадцатилетнюю дочь Мадину. В апреле от рака желудка умер муж Ларисы. Она носила траур, и ей было не до праздников. Но когда дети ушли, она увидела толпу, направлявшуюся к школе. «Иди с ними», — сказал ей внутренний голос. Она выбежала на балкон и крикнула: «Подождите меня!»

Теперь она склонилась над истекающим кровью человеком, пытаясь его спасти. Ее дочь была студенткой медицинского колледжа. «Ты же будущий врач, — шепотом сказала Лариса. — Что делать?»

— Спасти его нельзя, — ответила Мадина. — Перебита артерия, которая питает руку. Нужна срочная операция. Лариса пришла в ярость. Она не даст ему умереть. Через весь зал она крикнула: «Нам нужны вода и бинты!» Ей не ответили. Она крикнула снова. Это было нарушением правил. К ней подошел один из террористов.

— Чего кричишь? Ты тут что, самая смелая или самая умная?

— Мне нужны бинты. У меня раненый.

— Сейчас проверим. Встать! — его голос стал резче.

Боллоев схватил ее за край юбки. «Не ходи», — сказал он. Лариса высвободилась и встала, и террорист прикладом погнал ее в угол, где были свалены в кучу отобранные у заложников и разбитые телефоны и фотоаппараты.

— Ты чего толкаешься? — спросила Лариса.

Он приказал ей встать на колени. Она отказалась. За такое неповиновение Боллоев получил пулю.

— Я сказал, на колени.

— Нет. Не встану.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Она разглядывала его маску; под глазами были видны веснушки. Все в зале замерли. Заложники уже видели, как убили Бетрозова. Теперь была очередь Ларисы. Террорист стал поднимать автомат — мимо ее груди, лица, довел до лба и упер в него дуло. Лариса чувствовала металлический кружок на коже. Боллоев приподнялся на локте. Дети Ларисы смотрели туда же. Она схватила ствол и отвела его в сторону. «Ты чего здесь спектакль разыгрываешь? Здесь и так женщины и дети напуганы!»

Террорист медлил. Лихорадочно думая, Лариса попыталась убедить его, что осетины — не враги чеченцам (задача нелегкая, учитывая старую вражду между православными осетинами, всегда лояльными к России, и чеченцами и ингушами — мусульманами, издавна подвергавшимися преследованиям). «Между прочим, ваши дети отдыхают в наших санаториях, — говорила она. — А ваши женщины рожают в наших роддомах».

— Это не наши дети и не наши жены, — ответил террорист. — Это кадыровское отродье.

Лариса запнулась. Через зал к ним шел Абдулла. «Это чего здесь такое?» — спросил он.

«Он хочет застрелить меня за то, что я попросила воды и бинтов для раненого», — сказала она. Абдулла испытующе посмотрел на обоих: на молодого боевика и на женщину, глядевшую на него прямо.

— Для вас здесь ничего нет, — сказал он. — Иди, сядь на место и заткнись.

Лариса показала на его окровавленную руку. «Но у вас же забинтована, — сказала она. — Дай мне из этого бинта».

— Ты не поняла? Для вас тут ничего нет — ни воды, ни еды. Сядь на место и заткнись.

Лариса вернулась на место. Дети смотрели на нее не отрываясь. Боллоев лежал на спине. Губы его посинели, лоб покрылся потом. Он мог умереть в любую минуту. Лариса была в ярости.


День. Спортзал

Залина Левина никак не могла унять внучку Амину и не знала, что делать. Она сняла с потного ребенка одежду, но это не помогало. Амина плакала. Террористы становились все раздраженней, их угрозы настойчивей. «Заткните своих ублюдков, или я их сам успокою», — сказал один из них. Залина боялась, что ребенка застрелят.

Чечню Залина знала не понаслышке, сама жила в Грозном еще до распада Союза. Она помнила виды гор и тогдашнее спокойствие. Когда власть Москвы ослабела, национализм в Чечне снова набрал силу. В начале девяностых, еще до первой чеченской войны, группа чеченцев угнала машину у зятя Залины. «Месяц вам на отъезд, — сказал один из них. — Если не уедете, через месяц подожжем дом». Семья уехала за 100 километров, в Беслан, а там, где они жили раньше, вскоре начались боевые действия. Тогда Залина думала, что скрылась от войны.

Ожидание продолжалось, заложники страдали от жары. В спортзале людей было слишком много, чтобы свободно двигаться, ноги вытягивали по очереди. Кто-то сидел спина к спине. Время от времени террористы заставляли всех поднимать над головой руки с растопыренными пальцами: «Ну, сделайте зайчика». Когда в зале становилось слишком шумно от детского плача, они поднимали с места заложника и предупреждали: «Заткните их, а то мы будем стрелять!» Но тишина была требованием едва ли выполнимым. Дети не могут долго молчать.


Школа
Амина все плакала и плакала. «Надо спасать ребенка», — думала Залина. Она расстегнула платье и сунула ей под нос грудь. Залине было сорок один, и она забыла, когда сама кормила грудью. Но Амина еще очень мала, и любой теплый сосок, даже если в нем нет ни капли молока, покажется знакомым и успокоит. Голая, мокрая от пота девочка взяла грудь и принялась сосать. Дыхание стало размеренным. Тело расслабилось. Она уснула. «Лежи тихо, — думала Залина. — Лежи тихо».


День. Спортзал
Сопротивление Ларисы Кудзиевой запомнилось боевикам, и через несколько часов после того как ее едва не застрелили, она заметила, что на нее смотрит один из террористов. Маски на нем не было. Ростом под метр восемьдесят, с внушительными бицепсами, он вел себя серьезно и педантично, очевидно пользуясь уважением у других боевиков. Его камуфляжные брюки были аккуратно выглажены, черные ботинки — туго зашнурованы, борода — недавно подстрижена, а в глазах не было озлобления, как у других. Ему, должно быть, слегка за тридцать — достаточно для того, чтобы иметь десятилетний опыт боевика. Он был переговорщиком — подолгу говорил по мобильному с российской стороной. Между звонками он смотрел на Ларису.

Гнев ее не утих. Она продолжала ухаживать за Боллоевым, прижимая тряпки к его ране. Одна за другой они намокали от крови. Она свертывалась, становилась липкой и от жары начинала гнить. Лариса не представляла, что человеческая кровь может пахнуть, как мясные отбросы. Она снова крикнула, потребовав медицинскую помощь, воду и бинты, — но ее никто не слушал. Понимая, что умирает, Боллоев попросил позвать дочерей, которые тоже были в спортзале, и Лариса сделала это. В наказание террористы поставили рядом шахидку с пистолетом, приказав стрелять, если та опять поднимет шум. Боллоев продолжал слабеть; он попросил сына, Сармата, по памяти повторить адрес и имена родственников, чтобы мальчик произнес все это своим спасителям, когда они обнаружат его уже одного. Когда в лице Боллоева появилась смертельная бледность, Абдулла приказал вытащить его из зала. «Куда вы его забираете?» — спросила Лариса.

— В больницу, — ответил тот.

Она знала, что это ложь. Позже, когда в спортзале была уже невыносимая жара, Лариса повела в туалет группу детей. Вернувшись, она села рядом с террористом, который смотрел на нее. Она чувствовала, что между ними установилась связь, и хотела ее использовать.

— Я так поняла, вы здесь единственный человек, кто может правильно объяснить, что происходит, — сказала она.

— Это теракт, захват заложников.

— Я поняла. А что с нами будет?

Он посмотрел на нее — впервые с близкого расстояния. Она уже смыла с себя кровь Боллоева. «Вы останетесь здесь, пока последние федералы не выйдут из Чечни», — сказал он.

— Это дело не одного дня.

— Как только начнутся переговоры, у вас будет все: пища, вода. Все, что нужно.

Он сидел с автоматом и телефоном в руках, боец, вышедший из подполья. Такие как он живут в тени, молятся и появляются, чтобы убивать. «Как тебя зовут?» — спросила Лариса.

— Али, — ответил он. Нетипичное имя для горца.

— Это имя или кличка?

— Я гляжу, ты умная женщина, — сказал он.

— Отвечай на вопрос. У человека должно быть имя. Этим он отличается от животного.

— Это кличка, — сказал он. — Сейчас я Али. Раньше был Байсангур.

— А настоящее имя?

— Оно мне больше не нужно, — сказал он. — Среди живых не осталось никого, кто мог бы звать меня по имени.

Байсангур — легендарный чеченский воин, сражавшийся против России в девятнадцатом веке, — принадлежал к поколению, которое сепаратисты считают героическим. Самый знаменитый из них — имам Шамиль, чье имя перешло к полевому командиру Шамилю Басаеву. Да, когда-то он был Байсангуром, а еще раньше его звали настоящим именем. Но несколько лет назад, сказал Али, когда Россия пыталась подавить их сопротивление, из здешних мест в воздух поднялся военный самолет, который сбросил бомбы на одну из чеченских деревень. В ней не было мужчин. Одна из бомб, сказал он, разорвалась рядом с его женой и пятью детьми. Они погибли. Он посмотрел на Ларису.

— Моя жена была похожа на тебя, — сказал он. — Даже близнецы так не похожи.

Лариса хотела узнать как можно больше, она настаивала. «Как называется твое село?»

— Ну зачем тебе это? — ответил он. — Ты не знаешь, что у нас творят федералы.

Вечер. Расстрельный класс

В начале шестого вечера, когда Аслан Кудзаев сидел в коридоре вместе с другими заложниками-мужчинами, до него долетели обрывки выпуска радионовостей, который слушали террористы. Радио говорило о захвате школы, и Аслан понял, что мир узнал о взятых в заложники детях. Это было первое известие извне с самого начала захвата, и он почувствовал слабую надежду на то, что им помогут.

Через несколько минут появился Полковник. Он приказал Аслану и еще одному заложнику, Альберту Сидакову, следовать за ним. Они пошли по коридору, поднялись на второй этаж и вошли в кабинет литературы. Там на полу в неестественных позах, в лужах крови, лежали восемь трупов. На дальней стене, выщербленной пулями, висел портрет Маяковского. Аслан все понял. В течение дня мужчин небольшими группами уводили из коридора. Те, кто не вернулся, были расстреляны здесь. Пока он и остальные сидели внизу, сцепив пальцы на затылках, террористы решили, что, раз укрепление школы закончено, мужчины-заложники больше не нужны. От них стали избавляться.

— Откройте окно и выбросьте эти трупы, — сказал Полковник.

Аслан и Альберт подняли первое тело на подоконник и столкнули вниз. Пошли за следующим. Значит, вот как Аслан проведет последние минуты жизни. Он знал, что, когда восьмой труп упадет на траву, его и Альберта тоже расстреляют. Время текло быстро. Он оглядел класс. Полковник вышел. Их охранял только один террорист. Аслан понял, что боевики не хотят сами сбрасывать трупы, боясь снайперов. Он и Альберт представляли для них ценность еще пару минут. Они перекинули еще два изрешеченных пулями тела, один из этих двоих, кажется, был еще жив. Аслан наклонился и сделал вид, что его рвет.

Террорист снял магазин с автомата Калашникова и стал перезаряжать его — патрон за патроном. «Давай выпрыгнем из окна», — шепнул Аслан Альберту.

Альберт молчал. «Давай выпрыгнем», — снова шепнул Аслан.

«Как?» — сказал Альберт, казалось, у него уже не оставалось сил.

Аслан понял, что если прыгать, то это придется делать одному. Автомат охранника был разряжен. Пора. Он наклонился к очередному трупу, а потом резко рванул к окровавленному подоконнику и прыгнул из окна вниз головой. Пролетев пять метров, он упал на четвереньки на кучу тел. В ноге хрустнула кость. Он откатился к стене школы, чтобы в него было труднее стрелять, и пополз в сторону. Он боялся, что террорист бросит гранату. Загремели выстрелы. В окне появился человек в маске. Стена была больше полуметра толщиной, поэтому, чтобы как следует прицелиться, ему пришлось бы сильно высунуться из окна. Он решил стрелять наугад. Пули впивались в землю рядом с Асланом, выворачивая куски дерна. Он как можно быстрее пополз к углу здания. Перед ним была автомобильная стоянка. Он полз дальше, прячась за машинами. Террорист не видел его, поэтому стрелял по автомобилям вслепую.

Аслан услышал крики. От ближайших домов ему махали руками местные жители, милиционеры и солдаты. Спасение было совсем рядом, но еще ближе была смерть. Милицию предупредили, что, если будет причинен вред хоть одному террористу, в ответ начнут расстреливать заложников. Поэтому огонь никто не открыл. Пули продолжали стучать по машинам. Один из солдат бросил дымовую шашку, чтобы перекрыть террористу обзор. Но дым отнесло ветром в другую сторону. Кто-то бросил еще шашку, потом третью, и между Асланом и его преследователем встало плотное облако. Он изо всех сил побежал на четвереньках и наконец достиг придорожной канавы перед школой. Он закатился в нее и замер, лежа в грязи. Его белый костюм был покрыт зелеными пятнами от травы и кровью. Аслан был на свободе. Его жена, две дочери и теща по-прежнему оставались в школе.

Вечер. Расстрельный класс и коридор

Карен Мдинарадзе не должен был быть здесь. Он стоял в коридоре на коленях, уткнувшись лицом в оштукатуренную стену, сцепив руки на затылке. Справа от него в таких же позах были выстроены другие заложники-мужчины. Слева от него стоял худой старик. За спиной Карена находилась охранявшая их шахидка.

Сказать, что в этот день Карену не повезло — значит не сказать ничего. Он не был жителем Беслана. Он был всего лишь телеоператором, которого Аслан нанял снять на видео Дзеру, его дочь, в тот момент, когда она станет звонить в колокольчик. Работа эта была не нужна Карену, но Аслан уговаривал, и в конце концов тот сдался. Когда появились террористы, он едва успел навести на девочку объектив камеры. Пока что он был цел, но страшно мучился от самого банального недомогания. У него была аллергия на пыльцу, а многие дети пришли в школу с цветами и захватили их с собой в спортзал. Карен был окружен аллергенами. Глаза его покраснели, началась одышка. Около трех часов дня один из террористов приказал ему выйти в коридор. Хотя он был сильным мужчиной с телосложением борца, аллергия изнурила его до крайности. С наступлением сумерек на него навалилась страшная усталость. И тут женщина, стоявшая рядом, взорвалась.

Только что она стояла — одетая в черное, с лицом, закутанным в платок, — и вдруг оглушительный взрыв разнес ее в клочья. Голова и ноги оказались в классе, все остальное — по большей части размазано по стенам коридора. Осколки бомбы полетели в заложников. Охранявший их террорист рухнул на пол. Вторая шахидка упала, из ее носа пошла кровь. Левым боком Карен почувствовал жар, в него полетели осколки. Левый глаз заволокло туманом. Но большая часть заряда попала в старика, стоявшего между Кареном и взорвавшейся шахидкой. Сперва он ничего не понимал, но постепенно пришел в себя и обнаружил, что лежит у стены, отброшенный к ней взрывом. Он подумал, что умирает, и стал ощупывать лицо, голову. Было повреждено веко, осколки застряли в тканях лица и в левой икре. Жар опалил его седоватые волосы, они крошились под пальцами. Кто-то дал ему носовой платок, он вытер лицо, отлепив от него куски штукатурки.

Он огляделся и увидел страшную картину. Худой старик, заслонивший его, дышал прерывисто. Его ноги были повернуты так, будто позвоночник перекрутило в пояснице. Карен понял, что этот человек вот-вот умрет. Раненого террориста уложили на дверь, слетевшую с петель, Абдулла стоял рядом на коленях, нараспев, ритмично читая молитву по-арабски. Кто-то принес шприц. Террористу сделали укол, он затих, и его унесли. Через несколько минут другой террорист сказал раненым: «Идите на второй этаж, там вам окажут медицинскую помощь». Карен и те, кто мог идти, встали и побрели наверх, в кабинет русской литературы. Там они увидели сваленные в кучу трупы. Раздался приказ: «Лечь на пол!»

Их жизни оборвались мгновенно. Террорист в маске вышел вперед, крикнул: «Аллах акбар!» и стал поливать их автоматной очередью с пяти метров, поводя дулом из стороны в сторону. Воздух наполнился криками и шлепками пуль, впивавшихся в тела. Люди катались по полу в корчах. Случайные пули били в стену. Наконец все заложники затихли, и террорист отпустил спусковой крючок. Он подвинул к двери стул и сел на него, держа раскаленный ствол наперевес. Прислушался. Один из мужчин стал подниматься. Опять автоматная очередь.

Он подождал еще несколько минут, наблюдая, слушая. В комнате стояла тишина. Был теплый вечер. Террорист приподнялся и вышел.

Ночь. Дворец культуры

За стенами школы местные и федеральные власти пытались принимать меры в ответ на захват заложников. Хотя бесланское Управление внутренних дел было расположено практически по соседству со школой, милиционеры не сумели вовремя организовать помощь женщинам и детям. В течение дня в Беслан прибывали части 58-й российской армии из Владикавказа, к ним присоединились спецподразделения «Альфа» и «Вымпел». Но до сих пор практически единственным результатом всеобщих действий было создание дурно организованного оцепления, которое имело туманные инструкции и неизвестно кому подчинялось. Непосредственные командиры так плохо разбирались в боевой тактике, что передний край оцепления оказался в пределах досягаемости для стрелкового оружия террористов, а родственники заложников, напиравшие снаружи, то и дело попадали под обстрел 40-миллиметровых гранатометов, стрелявших из школы. Со снабжением у начальства дело тоже обстояло из рук вон плохо. Никто не додумался подогнать пожарные машины, карет скорой помощи было очень мало. Многие солдаты были в легком снаряжении — без шлемов, без бронежилетов.

Напротив окна, из которого выпрыгнул Аслан Кудзаев, постоянно стояли люди. Но в основном родственники собирались во Дворце культуры — бывшем кинотеатре — утешая друг друга, беспокоясь, не начнется ли штурм. Некоторые оставались безмолвны, некоторые подавлены. Сотни людей постоянно ходили из стороны в сторону. Многих охватило статичное отчаяние тех, чьим близким угрожала смерть, но сами они не способны ничего сделать. Время от времени были слышны выстрелы. Тогда все вздрагивали. Некоторые из женщин начинали выть. Раз в несколько часов кто-нибудь из представителей федеральной и местной власти выходил из здания горадминистрации, шел мимо памятника Ленину во Дворец культуры и говорил с родственниками. Каждый раз их убеждали в том, что делается все возможное. Им неизменно повторяли, что террористы удерживают всего 300 заложников. Это было ложью.

Ночь. Расстрельный класс

Карен Мдинарадзе лежал в растекавшейся луже крови. В классе было темно и тихо. Террорист стрелял не целясь, надеясь, что автоматная очередь прошьет насквозь тела, лежавшие кучей. Погибли все, кто был вокруг Карена, но сам он упал за мужчиной, который весил килограммов сто тридцать. Тот был убит, Карен — нет. Он пережил собственный расстрел. После того как палач вышел из класса, Карен потерял ощущение времени. Он видел стул у двери и открытое окно, ему хотелось прыгнуть в него, но он слышал шаги и боялся пошевелиться.

Школа
Через некоторое время террорист вернулся с двумя заложниками и велел им выбросить трупы. Они поднимали тело за телом на подоконник и сталкивали вниз. На траве под окнами росла гора трупов. Когда подошли к Карену, оставалось еще три тела. Он был в замешательстве. Он понимал, что, когда они закончат работу, их расстреляют — как и его, если он подаст признаки жизни. Но если его выкинут из окна, он тоже вряд ли выживет — до земли метров пять. Мужчины склонились над ним. Он почувствовал, как две руки схватили его за шею, две другие — за щиколотки. В эту секунду он напрягся и встал.

Мужчины вскрикнули. Карен стоял и качался.

Террорист велел ему подойти; глаза в прорезях маски оглядывали его невредимое тело: «Под Аллахом ходишь... Так, сбросьте оставшиеся трупы, и я вам скажу, что делать дальше».

Осталось еще два тела, в том числе мужчины, за которым упал Карен. Он схватился за его ремень, двое других — за ноги и голову, и тело было сброшено. Вошел еще один террорист; теперь оба с удивлением глядели на Карена. Он понял, что его решили пощадить. Заложникам приказали спуститься вниз, умыться, и затем отвели в спортзал. Карен сел на пол. На голове были раны и кровоподтеки, левый глаз не видел, одежда промокла от крови. Женщина рядом шепотом спросила: «Вас били прикладом?» Он потерял сознание.

2 сентября. Ночь. Раздевалка

Залина Левина проснулась в полночь. За окном лил дождь. Многие дети спали. Террористы в течение долгих часов не пускали ее в туалет, но теперь в спортзале стало тише, и она решила еще раз попытать счастья. В туалете бомб не было, и она надеялась укрыться там с внучкой. Никто не остановил ее, она принесла Амину в туалет и села. Ее соседка Фатима Цкаева была уже там, качая под стук дождя свою грудную дочь Алёну. В темноте, шепотом Фатима рассказала, что у террористов появились разногласия. Кажется, шахидок обманули, они не знали, что заложниками будут дети. Одна из них приходила вечером в туалет; у нее были месячные, и выглядела она подавленной. Теперь, сказала Фатима, шахидок больше нет, их убило взрывом несколько часов назад. Она рассказала и о том, что некоторые боевики сочувствовали заложникам. У ее десятилетней дочери Кристины слабое сердце. Когда она упала в обморок, Абдулла поднял девочку и дал ей таблетку валидола. Но все это не слишком занимало Залину, ее мучили мысли о собственной дочери. Что та подумает о ней, потащившей Амину в школу? Им нечего было тут делать. «Я должна спасти ребенка», — думала она.

На нижней стороне одной из парт, сваленных в баррикаду на окне, Залина разглядела засохшую жвачку. Она отлепила ее, скатала и положила в рот. Она жевала медленно, пока резинка размягчалась от слюны. Она почувствовала еле заметный вкус сахара. Это была еда. Залина продолжала перекатывать шарик во рту, чтобы он набрал побольше влаги и стала помягче. Наконец все было готово. Она вынула шарик изо рта и дала его младенцу.

Утро. Спортзал

Полковник стремительно вошел в спортзал. С переговорами, сказал он, ничего не выходит. Москва не реагирует и при этом утверждает, что захвачено всего 354 заложника. «Ваш президент — трус, не идет на переговоры, — хрипло сказал он. — Даже к телефону боится подойти». Поэтому, продолжал Полковник, объявляется сухая голодовка. Никакой воды и еды для заложников. В туалет никого не пустят. Русской стороне террористы передали, сказал он, что из солидарности с ними заложники согласны на эти условия.

Позднее утро. Спортзал

Абдулла отвел в сторону Ларису Кудзиеву. Он хотел знать, кто она. Чеченка или представительница другого мусульманского народа Кавказа?

— Паспорт с собой? — спросил он.

— С какой стати мне брать в школу паспорт?

— Ты ингушка?

— Нет.

— Почему ты в черном?

— Как хочу, так и одета, — почти машинально ответила она.

— Как фамилия?

— Кудзиева.

— А девичья?

— Гасиева.

Абдулла изложил свое предложение. Шахидки погибли, но остался один пояс со взрывчаткой. Она, спокойно смотревшая в дуло автомата, подходит для того, чтобы надеть этот пояс. Он спросил, сколько у нее детей, и она ответила: трое. «Мы выводим твоих троих детей, а если у тебя тут другие близкие, их тоже выведем, — сказал он. — За это ты должна надеть хиджаб и пояс шахидки и стать одной из наших».

Лариса поинтересовалась, что стало с шахидками. «А где же ваши шахидки?» — спросила она.

— Вчера ваши солдаты пытались штурмовать здание, и они погибли, — ответил Абдулла. Это было ложью.

— Знаешь что, я вам все испорчу: я не мусульманка, — сказала Лариса. — А у меня есть время подумать?

— Время у тебя есть, — сказал он. — Иди садись, думай.

Она вернулась к своим детям. Женщины, сидевшие рядом, стали ее расспрашивать. В зале опять становилось жарко. Заложники чувствовали себя все хуже. «Чего они хотели?» — спросила одна из них. Лариса рассказала.

«Иди надень, — посоветовала женщина. — Может, и нас отпустят тоже».

Позднее утро. Спортзал

Казбек Мисиков почувствовал, что провод внутри изоляции сломался в его пальцах. Дело было сделано, но он знал, что искра может проскочить при случайном контакте. Он растянул синий провод в стороны, как резинку, чтобы концы металлической начинки разошлись как можно дальше.

Но теперь была новая проблема. В месте растяжения изоляция побледнела. Дефект был слишком заметен. Террористы уже несколько раз осматривали провода и бомбы, и если это произойдет еще раз, все будет раскрыто. Тревога его росла. Они с женой договорились: в случае штурма Ирина будет заботиться о старшем сыне Батразе, а он — о первокласснике Ацамазе. Ацамаз был истощен и обезвожен. Казбек часто заглядывал ему в глаза, и иногда казалось, что мальчик теряет сознание. Он нашел, как поддержать его силы. Другие заложники шепотом рассказали ему, что небольшими порциями можно пить мочу. Казбек собрал ее у соседей. Мальчик сначала не хотел пить, но когда увидел, что другие дети пьют, сделал глоток. «Хочу колу», — сказал Ацамаз.

— Когда выйдем отсюда, куплю тебе ящик, — ответил Казбек.

Но теперь новая опасность была рядом, и он должен был пойти на еще один риск. Когда мимо проходил один из трех террористов-саперов, Казбек вежливо обратился к нему: «Этот провод, что на проходе, — за него все время задевают. Ни вам, ни нам не нужно, чтобы мы все взлетели на воздух».

— Что ты предлагаешь? — спросил террорист.

— Был бы гвоздь, можно было бы подвесить провод, — ответил Казбек.

Террорист вернулся с молотком и металлическим дюбелем. Казбек встал и вбил его в стену. Потом поднял провод и несколько раз намотал на дюбель, стараясь скрыть бледно-голубой отрезок. Сверху он надел деревянную катушку и крепко прижал ее. Разорванная часть провода была спрятана. Казбеку повезло. Он сел на место рядом со своей семьей — под бомбой, которая была теперь обезврежена.


День. Раздевалка

Залина Левина и Фатима Цкаева прятались в раздевалке вместе со своими маленькими детьми. Время шло, в раздевалке становилось все больше кормящих матерей с младенцами, которые искали тут убежища от жары. Помещение превратилось в ясли. Проходя мимо, Абдулла решил поддразнить их: «Может, скоро кое-что вам расскажем». Фатима умоляла рассказать прямо сейчас. Тот рассмеялся. Через два часа он намекнул: «Если ему разрешат войти, может, мы отпустим грудных детей».


Школа
В голове Залины завертелись мысли. Кому разрешат войти?

Около трех часов дня мимо дверей прошел новый мужчина. Высокий, хорошо сложенный, с густыми усами, с седеющими волосами, в сером пиджаке. Его узнали сразу: это был Руслан Аушев, бывший президент Ингушетии, ветеран афганской войны. Аушев пользовался уважением и на родине, и среди сепаратистов, но был смещен Путиным, который заменил его на своего человека из КГБ. Политическая карьера Аушева на этом закончилась. Но там, куда он сейчас пришел, его встретили как самого важного человека в мире. «Аушев! — подумала Залина. — Нас отпустят!» В спортзале раздались аплодисменты. Аушев остановился у их двери. Террорист показал в сторону раздевалки: «Здесь женщины с грудными детьми». Аушев заглянул в раздевалку и сказал женщинам: «Вы знаете, кто я?» — «Конечно, знаем», — ответила одна из матерей.

Он повернулся и вышел. Женщины встали, держа своих детей, дрожа от волнения. Они провели в плену уже более тридцати часов, без еды, почти без воды, без сна. Они пережили стрельбу и взрывы. Их дети больше не вынесут этого. Скоро они могут начать умирать. В дверях появился Абдулла.

— Мы освободим вас, — сказал он. — Вам будут показывать наши фотографии, и если кто-то укажет на нас — а мы это узнаем, — мы расстреляем 50 человек, и это будет на вашей совести. Так, по одному грудному ребенку с женщиной.

Фатима стояла у самой двери. Но она не сдвинулась с места.

— Дайте мне взять всех моих детей! — стала просить она, напомнив Абдулле о двух старших дочерях, о Кристине, у которой слабое сердце. — Вы же сами ее откачали! Отпустите всех нас.

— Нет, — сказал он.

— Отпустите моих детей, а я останусь.

— Нет.

Фатима зарыдала. «Тогда отпустите Кристину с маленькой!»

Абдулла пришел в ярость. «Я сказал тебе нет, с*ка ! Из-за тебя, с*ка , теперь никого не отпущу».

Он посмотрел на остальных женщин и приказал: «Все обратно в зал!» Залина была в панике. Прижимая к себе внучку, она прошла мимо Абдуллы. Вместо того чтобы идти налево в спортзал, она повернула направо, в сторону главного школьного корпуса. Она приняла решение. «Я ухожу, — думала она. — Пусть стреляют мне в спину».

Другой террорист преградил ей путь. «Стой, куда?» — спросил он. Она кивнула на Абдуллу: «Он мне разрешил». До большого школьного коридора оставалось несколько метров. Ей показалось, что она прошла целый километр. Залина миновала дверь и увидела Аушева у выхода в конце коридора. Она пошла к нему. Он махнул ей рукой.

Босая Залина шла быстрым шагом. Она прижалась щекой к щеке Амины. Сердце колотилось в груди. Выстрелят или нет? Она не оглядывалась. Коридор был усыпан битым стеклом. Но ее подошвы не чувствовали боли. Вслед за ней двинулись и другие женщины. Вереница матерей с младенцами двигалась к выходу, всего — двадцать шесть человек.
Залина сосредоточила все внимание на двери. Она прошла мимо Аушева, стоявшего рядом с Полковником. «Большое вам спасибо», — сказала она по-чеченски. Выход был забаррикадирован столами, один из террористов отодвинул их и открыл дверь. В коридор ворвались свежий воздух и свет. Залина вышла.

За ней по коридору шла и выла Фатима Цкаева с грудной Алёной на руках. Дальше идти она не могла. Рыдая, она отдала ребенка террористу в черной футболке. В спортзале было еще двое ее детей. Она решила остаться. Террорист понес Алёну к Аушеву, отдал ему девочку. Плач Фатимы разносился по коридору.

Залина с Аминой на руках уже бежала через школьный двор, где накануне была торжественная линейка. На асфальте валялись цветы. С крыши ей закричал мужчина: «Там снайперы! Бегите!»

Наконец, женщины подошли к линии оцепления. Их ждал пункт первой помощи, лекарства, еда, вода. Но Залина ничего этого не заметила. Не замедляя шага, она пошла к своему дому, стоявшему внутри оцепления, вошла в подъезд, поднялась по лестнице и остановилась перед дверью своей квартиры. У нее не было ключа. Она постучала. Идти с Аминой в школу было ошибкой. Попасть в заложники тоже было ошибкой. Но террористы приняли ее за кормящую мать. Она вышла на волю благодаря их заблуждению. Они были свободны. Амина была жива. Но у кого же ключ? Она спустилась по лестнице обратно к выходу. Четверо солдат подошли к ней. «Дайте мне ребенка», — сказал один, протягивая руки. Амина посмотрела на их форму и начала выть. «Не трогайте моего ребенка! — резко крикнула она. — Я никому ее не отдам!»

Вечер. Спортзал

Карен Мдинарадзе то терял сознание, то приходил в себя. Однажды, очнувшись, он увидел над собой женщину, которая обмахивала его. В другой раз рядом были дети — они промывали его рану тряпкой, пропитанной мочой. Девочка-подросток протянула ему пустую пластиковую бутылку и попросила помочиться в нее.

— Отвернись, — сказал Карен, прижал бутылку и стал медленно мочиться. Потом отдал. Девочка и ее подруги поблагодарили его, быстро плеснули на руки и протерли себе лица. Каждая по очереди отпила из горлышка, и бутылка вернулась к Карену. Он был сильно обезвожен, глотка горела. Отпив теплой жидкости, он прополоскал рот, горло. Влага ослабила жжение. Он проглотил ее.

Карен посмотрел на бутылку. Еще немного осталось. Очень пожилая женщина в шарфе знаком попросила у него бутылку. Он передал.

3 сентября. После полуночи. Тренажерный зал

Ирина Налдикоева пробиралась между заложниками, дремавшими на полу. У ее дочери Алины был жар. По соседству со спортзалом находился небольшой тренажерный зал, ставший импровизированным лазаретом. Ирина попросила у террориста разрешения перенести Алину туда. Он кивнул, женщина отнесла сонного ребенка и уложила на прохладный пол. В помещении было человек пятьдесят, в основном дети и пожилые заложники.

Из водопроводной трубы капало; маленький мальчик без всякой просьбы подошел и протянул Алине чашку с водой. Девочка жадно выпила и опять легла на пол. Постепенно ее дыхание стало глубже и размеренней. Она заснула. Ирина вернулась в спортзал, взяла сына и отвела его к сестре.

Через несколько часов, баюкая детей, она задремала сама — впервые с тех пор, как стала заложницей. Во сне к ней явился отец. Он умер несколько месяцев назад, но сейчас она увидела его совсем близко — лицо, седые волосы. Он ничего не говорил. И она молчала. Они просто смотрели друг другу в глаза.

Минут через двадцать она проснулась. Ее отец Тимофей Налдикоев был мягким человеком, тихим и спокойным. Прежде она никогда не видела его во сне. «Что это значит?» — подумала она.

Утро. Спортзал

Прошло сорок восемь часов после захвата. Оставшиеся в живых заложники были близки к отчаянию. Начинался третий день без пищи, второй — без воды. Большинству удавалось поспать лишь урывками; они страдали от обезвоживания, грязи, силы иссякали, они были изнурены страхом. Люди опирались друг на друга, прислонялись к стенам. Террористы тоже выглядели раздраженными и уставшими, они понимали, что их требования игнорируют. Они стали хуже обращаться с заложниками; из тренажерного зала всех выгнали прикладами.

Когда солнце поднялось высоко и воздух в зале опять стал раскаляться, появилось двое террористов-взрывников. В спортзале было установлено по меньшей мере две системы взрывных устройств. Хорошо видна была цепочка подвесных бомб, другая система соединяла между собой заряды — в том числе два очень крупных, — стоявшие на полу. Террористы передвинули их поближе к одной из стен. Ирина Налдикоева наблюдала за ними, стараясь не потерять бдительность. Она растирала спину сыну и ждала.


Начало второго. Спортзал

Взрыв был оглушительным, вспышка энергии и жара, сотрясшая зал. Через двадцать две секунды раздался второй взрыв. Их последствия были чудовищны. Пластиковые окна вышибло, в стены впились осколки, пол был усеян трупами и частями тел. В кирпичной стене толщиной более полуметра образовалась двухметровая пробоина; кирпичи и штукатурка полетели на траву во дворе. Часть крыши и балки над дырой вздыбились, с одного угла здание приоткрылось, как раковина, и затем крыша рухнула вниз под собственной тяжестью. Куски потолка полетели на заложников.

Школа
В одну секунду погибли десятки людей. Останки лежали грудой около пробоины, были разбросаны по полу зала. Но большинство осталось в живых, хотя сотни получили ранения разной степени тяжести. Сначала почти никто не двигался. Многие были контужены и потеряли сознание. Других парализовал ужас. Третьи, опасаясь очередного взрыва, припали к полу. Наконец люди зашевелились и начали убегать.

Первоклассница Дзера Кудзаева, которой на празднике было поручено звенеть в колокольчик, находилась рядом с центром взрыва, пробившего стену. Она спала рядом со своей бабушкой, Тиной Дудиевой, тело которой взрывной волной подбросило вверх. Девочка встала на ноги и, увидев сквозь дыру солнечный свет, бросилась наружу, пролезла через пролом, выскочила на газон и побежала. В среду на ней было платье с фартуком, на голове — банты, а сейчас она в одних трусиках бежала по улице, перепачканная грязью и кровью. Она пересекла школьный двор, автостоянку и подбежала к цепи солдат. Она была свободна. Раздались автоматные очереди.

Пролом оказался не единственным выходом из спортзала. Взрывной волной выбило окна, и в зал хлынули воздух и свет. Реакция заложников была инстинктивной. Началось отчаянное и суетливое бегство. От пола до окон было метра полтора, и все, кто не был тяжело ранен, бросились к ним, стали забираться на подоконники и спрыгивать вниз.

Карен Мдинарадзе лежал без сознания на полу, осколки в него не попали. Он очнулся, услышал стоны и увидел вокруг кровавое месиво. На двух девочках рядом с Кареном лежали чьи-то внутренности. Он увидел, что люди прыгают в окна, собрал последние силы, подковылял к окну и перевалился наружу.

Он оказался в школьном дворе в толпе панически бегущих людей. Впереди бежала женщина, таща за руку маленького сына. Над головой свистели пули. Все побежали к углу двора, туда, где зияла дыра в заборе. Бежавшая впереди него женщина упала. Ее сын остановился и, продолжая держать ее за руку, закричал: «Мама!» Карен на ходу нагнулся и сгреб мальчика правой рукой, как баскетбольный мяч. Они миновали дыру и оказались вне линии огня. Рядом был металлический гараж. Карен занес мальчика внутрь. Вскоре туда же вбежала мать. В нее не попали, она просто споткнулась. Она накрыла мальчика всем телом, сотрясаясь от рыданий. Солдаты, милиция, местные жители, пригнувшись, бежали к ним. Карен побрел дальше, видя только одним глазом, весь в крови. Наконец какой-то мужчина обнял его за плечи и повел к машине скорой помощи, которая увезла его.

Первая волна бегства схлынула. Аида Арчегова сидела в спортзале, прислонившись к стене напротив большой бомбы, ее контузило взрывами, потом на нее рухнул кусок потолка. Очнувшись, она увидела своего старшего сына, одиннадцатилетнего Арсена, вылезающего из зала через окно. Она узнала его по синим шортам, которые она столько раз стирала, складывала, гладила. Но она не видела младшего. Она сбросила с себя обломки и оглядела спортзал. Где Сослан? Грохотала стрельба. В дверях стоял террорист и кричал: «Кто еще живой? Если хотите жить, идите сюда!» Он показывал на центр зала.

Перешагивая через мертвых и умирающих, Аида принялась искать Сослана. Среди лежащих на полу его не было. Мальчик лет четырех сказал ей, что ищет брата. Она схватила его за руку, отвела к двери и велела подождать. К ней подошли еще один мальчик и девочка лет двенадцати, которая сказала, что ее сестра умирает. Пули били в стены, трассеры прошивали воздух, вычерчивая красные линии. «Ложитесь на пол и ждите, — велела Аида. — Вас могут убить». Террористы собрались в коридоре. Оттуда вышел Абдулла и приказал заложникам следовать за ним. Они выстроились колонной, и он повел их в столовую — зал с голубыми стенами, где уже сидело и лежало на полу человек сорок заложников. Террористы прятались за баррикадами у окон, время от времени стреляя. На столе были ведра с водой, печенье, квашеная капуста. Дети взяли миски и стали зачерпывать воду. Некоторые выпили по шесть-семь мисок — так их мучила жажда — а потом стали есть руками. Абдулла приказал женщинам подойти к окнам: «И поставьте на окна детей». Аида застыла на месте. Пули свистели, они вонзались в кирпичный фасад здания. «Они увидят детей и перестанут стрелять, вы будете в безопасности», — сказал Абдулла.

Во двор выходило шесть больших окон, каждое — со стальной решеткой, так что убежать было невозможно. Аида шагнула к среднему окну, подняла мальчика лет семи и посадила его на подоконник. Сама она встала рядом. В своей красной блузке она представляла собой отличную мишень. Под ногами она чувствовала осколки стекла. Русские части наступали. Абдулла приказал кричать им. Аида нашла кусок занавески, выставила через решетку и стала размахивать им. Других матерей использовали так же. Рядом с Аидой стояла Лора Каркузашвили, официантка из местного ресторана, исступленно размахивавшая белой тряпкой. Они были живыми щитами.

— Не стреляйте! — кричали женщины. — Не стреляйте!



13:10. Тренажерный зал и спортзал

Ацамаз стоял над отцом, лежавшим без сознания. Казбека Мисикова контузило взрывом. В голове стоял туман, сквозь который он слышал крики сына. Наконец, он вспомнил о своем уговоре с женой. Он должен вывести отсюда Ацамаза. Он открыл глаза. Бомба, висевшая над ними, так и не взорвалась. Она была на прежнем месте. Казбек увидел Ацамаза, потом поискал взглядом Ирину. Она уже ползла к их старшему сыну Батразу, который, скорчившись, неподвижно лежал на полу. Ирина перевернула сына на спину.


Школа
— Батик! — истошно закричала она.

От взрыва у Ирины лопнули обе барабанные перепонки, поэтому даже собственный голос звучал для нее приглушенно. «Батик!» — опять крикнула она. Мальчик не двигался. Его левое колено кровоточило. «Батик!» Батраз пошевелился. Ирина стала тормошить его, стараясь привести в чувство.

Выжившие заложники были в движении. Дети выпрыгивали через окно в стене, используя в качестве ступеньки тело пожилой полной женщины. Один за другим они вставали на труп, превращались в силуэты в оконном проеме и исчезали. Вокруг летали трассирующие пули, и Казбек боялся, что они могут попасть в его родных.

Он прижал к себе Ацамаза и, шатаясь, побрел в тренажерный зал. Опустив мальчика на пол, он обнаружил, что тот измазан чужой кровью. Казбек осмотрел себя. Из левого предплечья был вырван кусок мяса, как будто его вырезали острым совком. Из раны хлестала кровь. Правая рука тоже пострадала. Казбек ощущал слабость. Ему было ясно, что, если кровотечение не остановить, долго он не протянет. Он сорвал ярко-оранжевую занавеску, сделал из нее бинты и попытался остановить кровь. Голове его тоже досталось, она вся была в ссадинах и ожогах. Перебинтовав руки, он повязал кусок тряпки на голову — получился залихватский тюрбан — и сел на пол. В зале было три окна, все с решетками. Они оказались в ловушке.

Здесь находилось еще около дюжины заложников, в том числе Лариса Кудзиева с детьми и Сармат, маленький сын Вадима Боллоева. В момент первого взрыва Лариса была у входа в тренажерный зал, она стояла рядом с одним из террористов по имени Ибрагим. От взрыва они вместе упали на пол, их ноги переплелись. На лице Ибрагима было написано удивление. После взрыва он откатился от Ларисы и встал.

— Вы нас уже убиваете? — спросила она.

— Нет, это ваши вас убивают, — ответил он.

Ибрагим отсоединил бомбу, висевшую в дверном проеме, и положил ее на пол.

— Следи, чтобы дети не трогали, — сказал он Ларисе и вышел.

Снаряжение террористов было сложено в тренажерном зале. Лариса нашла в их рюкзаках конфеты, изюм, курагу, печенье. Она стала раздавать еду заложникам. Вокруг шел бой, а они уничтожали бандитский провиант. К Ларисе подошел мальчик. «Где моя мама?» — спросил он. «Я не знаю. Сейчас я тебе за маму, — сказала она. — Сядь и ешь». Казбек лежал на борцовском мате, стараясь не потерять сознание. Его повязки уже промокли насквозь. За окнами грохотала пальба. Он знал, что российские солдаты приближаются. «Скоро они начнут бросать гранаты в окна, — подумал Казбек, — и только потом спросят, есть ли кто живой в здании». Его жена была рядом. У нее текла кровь из ушей, была сломана ключица.

13:25. Cпортзал

Ирина Налдикоева не меньше двадцати минут пролежала среди трупов, закрывая собой своего сына Казбека. Рядом, обнимая Алину, лежала племянница Ирины, пятнадцатилетняя Вика Дзуцева. Огонь распространялся по потолку зала. На обоих детях были только трусы, ставшие уже почти черными.

В момент первого взрыва дети спали на полу, и это спасло их. Но осколки от первого взрыва ранили Ирину в ногу, осколки от второго попали ей в челюсть и шею. У нее кружилась голова, она не знала, что делать. Над школой кружились вертолеты. Она опасалась, что один из них могут подбить, и он рухнет на зал. Она помнила, как из зала уводили заложников, и теперь боялась идти за террористами, но выбора не было. Спортзал был охвачен огнем.

Появился Абдулла, он искал выживших.

— Кто живой, вставайте и идите в столовую, а то вас здесь убьют! — крикнул он. Потом добавил по-осетински:

— Быстрее, быстрее!

Они встретились взглядом с Ириной.

— Это к тебе относится!

Ирина взяла за руку Казбека, велела Вике вести Алину, и они пошли. Тела разметало взрывом по широкой дуге вокруг дыры в стене; их было так много, что Ирина и Вика с трудом находили, куда ставить ноги. Несколько раз малышей приходилось поднимать над кровавыми останками.

В центральном коридоре Вика с Алиной упали, но террорист погнал Ирину к столовой. Заглянув туда, она увидела окровавленных заложников и террористов, стрелявших из окон. Ее первым инстинктивным желанием было спрятаться от этого, и она, не останавливаясь, побежала дальше, вверх по лестнице, в актовый зал, где укрылась на сцене за бордовым занавесом. Там уже было человек двадцать заложников. К Ирине подошла девочка, оторвала кусок от своей черной юбки и перевязала ей ногу. Ирина держала Казбека и ждала. Снаружи пули били в стены школы.

Около 14:00. Тренерская
При таком количестве вооруженных террористов в школе № 1 спасателям и спецназу было крайне трудно к ней приблизиться, тем более что военные были застигнуты врасплох. К моменту первого взрыва два танка Т-72 с заглушенными двигателями стояли в одном квартале на восток от школы на улице Коминтерна. Экипажи этих машин были поражены произошедшим не меньше, чем толпившиеся вокруг штатские, и начали спорить, что делать. В пятиэтажном жилом доме, выходившем на школу с северо-востока, дежурило подразделение российских снайперов. Для них взрыв тоже стал полной неожиданностью, и они высыпали на балкон посмотреть, что произошло. Они начали прикрывать огнем заложников, бегущих из спортзала. Отряд спецназа, только что выведенный из оцепления и отправленный на учебный полигон в близлежащую часть, выехал обратно и, вернувшись в Беслан, на ходу вступил в бой, начавшийся, когда они оставили поз

Теги: беслан, трагедия

Понравилось? Поделись!


Ирина Семенова
Комментатор

Ирина Семенова

  • 14 октября 2014 12:34

без комментариев---сердце заболело....


Ника

Ника

  • 14 октября 2014 13:06

Думала, что одна до конца дочитала....очень сильно конечно


Вася  Кактус
Житель сайта

Вася Кактус

  • 27 октября 2014 23:02

es es es dl es es es

--------------------
Адольф Гитлер проснись Хачи хуеют!!!


Ton
Легенда сайта

Ton

  • 16 января 2015 13:48

Уебаны чернозадые


Stormer InT33
Ветеран

Stormer InT33

  • 25 января 2015 10:05

Забористо! Пабольше таких статей! db

Кстате не павредили бы видюхи и фотки, к примеру ис чесла тех, на каторых, абугленные астанки детей грузят лапатами ф мешки каг каких-то кукол - такие видео в инете есть. Кроме таво съомка "время веселья" и фсио токое. Если харашенько паискать, мотерьялы есть, не сильно да х*й а, но есть

--------------------
Штобы не случилось - еб*нись , висились bz ... Грабь, варуй, убевай, йеби гусей! dh


alex_gest16396
Общительный

alex_gest16396

  • 14 июня 2015 17:49

читать лень cf

--------------------
)_(Eminem forever)_(


dre
Болтун

dre

  • 17 июня 2015 20:26

отличная статья. остросюжетная.


SYDIA
Авторитет

SYDIA

  • 15 августа 2015 08:09

Сильно согласен, какой ужас перенесли эти люди в этот день, терористы в аду горяд надеюсь. И да недорасказано как захват проходил, и сколько погибло детей когда бежали


Koppolazz
Легенда сайта

Koppolazz

  • 15 августа 2015 08:39

очень хорошая статья... в том смысле, что реально передает то настроение и атмосферу, сотворенные террогрюгами...
Повторю первого комментатора, Ирину: "Без комментариев---сердце заболело"....

--------------------
В жизни всё относительно. Пантера - тоже красивое животное. Но это нисколько не мешает ей убивать не менее грациозную лань, преобразовав очарование в дерьмо, сожрав прелесть накануне...


Zomboy_Jihad
Легенда сайта

Zomboy_Jihad

  • 19 марта 2016 13:47

es

--------------------
Хелоу мистер Морган


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Проходимец, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Вступай в клуб! Смотри все новости!